ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ

ЯКУДЗА.

Реферативное изложение книжки: David Е. Kaplan and Alec Dubro. Yakudza. The Explosive Account of Japan’s Criminal Underworld. Readings (Mass.): Addison-Wesley, 1986. 336 р.

Книжка, написанная 2-мя южноамериканскими журналистами, представляет собой 1-ое и до сего времени единственное де­тальное исследование парадокса якудза – японского аналога ита­льянской и американской мафий ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ, коза ностра, китайских триад и других больших криминальных сообществ мира. Превышая по численности собственных американских “коллег” практически в 20 раз, японские гангстеры сделали за снаружи благополучным фа­садом страны, “свободной от преступности”, много­миллиардную по доходам преступную империю, воздействие которой издавна уже вышло за границы Стране восходящего солнца.

Преступный промысел якудза ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ в общем по­хож на то, чем занимаются гангстеры в других западных странах: игорный бизнес, проституция, наркотики, ростовщичество, вымо­гательство, контрабанда орудия, контроль над профсоюзами, инвестирование в строительный и шоу-бизнес. Государственной особенностью якудза является неслыханная в других странах степень об­щественной терпимости к якудза, позволяющая им поддерживать партнерские ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ дела с милицией и открыто показывать принадлежность к тем либо другим гангстерским группировкам.

В очах общества современные японские бандиты стараются (и в целом им до сего времени это удается) поддерживать стиль собственного рода робин гудов, наследников обычных моральных ценностей. Их тесноватые связи с очень пра­выми националистическими организациями ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ и группами позволи­ли якудза перевоплотиться в самостоятельный центр силы, влияющий на экономику, большой бизнес и политиков самого высочайшего уровня.

Само слово “якудза” переводится как композиция чисел 8-9-3, т.е. “я-ку-са”. Согласно более всераспространенной версии происхождения наименования, в ханафуда (досл. “цветочные карты”), одной из азартных игр, всераспространенных в ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ старенькой Япо­нии, каждый игрок получает три карты, а комбина­ция карт, дающая в сумме 20, значит проигрыш. Отсюда – обозначение чего-то совсем никчемного, ненадобного. Потерянными для общества числились и члены банд бакуто – проф игроков в карты; в эру сёгуната Токугава их было в особенности много повдоль больших дорог и при постоялых ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ дворах. Конкретно посреди игроков-бакуто термин “якудза” и появился, до сего времени в Стране восходящего солнца можно повстречать мировоззрение, что якудза – это проф игроки. Бакуто при­внесли в традицию якудза не только лишь самую важную часть собственного ре­месла – игорный бизнес, да и обычай отрубания фаланги пальца как наказания за ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ нарушение правил банды.

Другим источником традиции якудза следует признать группы текия – уличных торговцев. В отличие от игроков, эти люди зарабатывали на жизнь более либо наименее легитимно. Японские власти еще посреди XVIII в. наделили руковолителей групп торговцев полуофициальным статусом, поручив им контроль за своими подчиненными во избежание широкомасштабного обмана ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ покупателей и войн за местности. Все же группы текия сохраняли преступные черты – они воспринимали в свои ряды объявленных в розыск преступников и подрабатывали рэкетом и вымогательством. Группы текия пополнялись буракумин – наследными не­прикасаемыми в классической Стране восходящего солнца. Невзирая на отмену пра­вительственным декретом официальной дискриминации этих лю­дей в ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ 1871 г., они остаются объектом публичного остракизма в Стране восходящего солнца и по сию пору, что продолжает провоцировать прилив значимого их количества в преступное подполье (с. 23).

Различение бакуто и текия существует и сейчас. Милиция Стране восходящего солнца систематизирует тех либо других членов преступного мира как принадлежащих или к бакуто, или ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ к текия (хотя после 2-ой мировой войны к двум обычным группам добавилась 3-я – гурентай, дословно – “крушила”, “хулиган”, “бандит”) (с. 18).

Эти две группы в токугавской Стране восходящего солнца по соц составу относились к низам общества, в те­кия и бакуто попадали разные категории обездоленных и отверженных. Но обе эти группы ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ продолжали долгое время со­хранять свою специализацию, любая на собственной местности: бакуто – на больших дорогах и в городках, текия – на рынках и ярмар­ках страны.

Как и в итальянской мафии, якудза делали квазирод­ственные “семьи”, где новые члены входили в группу как “младшие братья” и “сыновья ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ”. Специфичность японских объеди­нений заключалась в очень принципиальной роли отношений оябун-кобун (дословно – “роль отца – роль отпрыска”). В японском обществе XVIII в. система оябун-кобун, смоделированная по принципу патриархальной семьи, бы­ла основой огромного количества отношений, таких как учитель и ученик, князь и вассал, шеф и рядовой член банды. Эта ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ традиция не ослабела, невзирая на модернизацию, и в современных критериях. Ролевая функция неофита в организации (кобун) – это деяния по принципу тепподама (“пули”) в столкновениях с агрессивными бандами, нахождение на фронтальном крае схватки под дулами неприятельских пистолетов, риск своей жизнью, нередко взятие на себя вины и отсидка в тюрь­ме ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ за правонарушение, совершенное оябуном (с. 19).

Как и у всех гангстерских объединений, у якудза имеются особые ритуалы и церемонии для ини­циации новых членов организации. Скажем, ритуалы китайских Триад предугадывают принесение в жертву пету­ха, зачитывание 36 клятв перед алтарем и прокалывание серебря­ной иглой среднего пальца. Якудза практикуют ритуал ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ обме­на чашами с саке, который символизирует вступление в отноше­ния оябун-кобун и осуществляется перед синтоистским святили­щем. При этом количество налитого в чашу саке находится в зависимости от статуса участников церемонии. Если участвуют равные “братья”, – на­пример, при заключении соглашений меж шефами 2-ух банд, – то количество саке в 2-ух ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ чашах идиентично. Не­равное количество напитка отражает асимметрию статуса сторон.

Система оябун-кобун на ру­беже XX в. пронизывала структуру политических партий, соц движений, армию, бизнес и преступный мир.

Очередной компонент, определяющий ценностную шкалу якудза, – унаследованный от самурайских времен комплекс бусидо (код самурайской доблести) и связанные с ним понятия ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ ги­ри и ниндзё. Гири – это комплекс этических представлений японцев, включающий верность, благодарность и моральный долг. Соблюдение гири является главным для отношений оябун-кобун. В каком-то смысле гири – это то, что в целом цементирует японский социум. Ниндзё приблизительно соответствует понятиям “людские чувства” и “сострадание”. Один из ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ качеств ниндзё – щедрость и со­страдание к слабеньким либо обездоленным. “Гири в паре с ниндзё, так же как и напряжение, создаваемое этими 2-мя началами, – долг как антитеза соболезнования – занимают центральное место в японской литературе. Восприняв ценностную систему гири – ниндзё, якудза серьезно подняли собственный соц престиж в обществе, показывая, что, подобно наилучшим ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ самураям прошедшего, они мо­гут соединять воинскую доблесть с сочувствием и щедростью” (с. 29).

В эру Мэйдзи на пути ускоренной модернизации расширялась и трансформировалась сфера деятельности якудза. Гангстеры освоили контроль за строитель­ством в бурно росших больших городках, за рикшами, число которых исключительно в Токио составляло 50 тыс. Для ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ банд бакуто центральным оставался игор­ный бизнес, хотя совершенствующаяся полицейская си­стема принудила его уйти в подполье.

Усиление современного страны вынудило банды бакуто и текия находить защиту от преследований власти, сотрудничество с послед­ней предоставляло такие способности. С другой стороны, прави­тельство находило сферы, где можно было использовать бандитов ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ. Сначало идеология не игралась никакой роли в этом сближении политиков с уголовным подпольем; это был прагматический сговор, не выходивший за границы обычного консерватизма. В конце XIX в. этот консерватизм начинает накреняться в правую сторону, по мере того как Япония становится на путь милитаризма во наружной по­литике и авторитарного правления во внутренней ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ. Наряду с элементами современной демократии в стране рождает­ся наизловещая сила – ультранационализм.

Базой ради­кально националистических взглядов к 80-м годам XIX в. становится Кюсю, более южная из 4 главных частей страны, в то время – бедный район по преимуществу рыбаков и угольщиков. В Кюсю оказалось много бывших самураев. Их недовольство новым ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ соц по­рядком просто было использовать политикам, эксплуатировавшим тему коррупции и забвения традиций. Центром радикально-националистического движения был город Фукуока. Оттуда родом человек, оказавший ключевое воздействие на все по­следующее развитие оргпреступности в Стране восходящего солнца и стоявший у ис­токов сращивания криминала с ультраправым движением ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ, – Тояма Мицуру.

Член одной из первых националистических групп – Кёсися (“Общество гордости и патриотизма”), – Тояма уже в юные годы захватил репутацию “короля трущоб”, организуя на улицах Фукуямы шайки городских крушил, применяемых потом для подавле­ния выступлений рабочих.

Известность на общенациональном уровне Тояме принесло “Общество темного океана” (Гэнъёся), основанное им в 1881 г. Это объединение ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ уже существо­вавших националистических групп стало макетом многих следующих потаенных обществ и патриотических органи­заций. Статьи устава Гэнъёся были сформулированы очень рас­плывчато: уважение к императору, любовь и почтение к цивилизации и защита народных прав; но за ними скрыва­лись более определенные и небезопасные цели. Используя сред ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ­ства, скопленные вымогательством и рэкетом, Тояма и его по­следователи из “Общества темного океана” развернули кампанию запугиваний, террора, политических убийств с целью конфигурации общественного порядка в Стране восходящего солнца. Члены “Общества темного океана” провели много ак­ций. Конкретно они бросили бомбу в экипаж министра зарубежных дел Сигэнобу Окума, который растерял ногу ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ из-за взрыва, конкретно они закололи либерального политика Тайсукэ Итагаки и уничтожили Тосимити Окубо, может быть, более профессионального государ­ственного деятеля эры Мэйдзи.

Агенты общества направлялись в качестве шпионов в Китай, Корею и Маньчжурию. Там содержались школы, воспитавшие це­лые поколения ультранационалистов, создавшие раз­ветвленную шпионскую ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ сеть в Дальневосточном регионе.

В 1892 г. в Стране восходящего солнца в первый раз проводились всеобщие выборы. Тояма и компания повстречали их беспримерным по масштабу и по степени координации меж правыми ультра и криминалом террором. Это самые кровавые выборы в истории Стране восходящего солнца: 10-ки людей были убиты, сотки ранены ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ. В Фукуоке банды гангстеров были дополнены мест­ной милицией, посланной не кем другим, как министром внутренних дел. “Общество темного океана” открыто заявило о том, что целью кампании в Фукуоке является ликвидация всех демократических и либеральных организаций (с. 35).

Другой сферой деятельности этого общества стало прямое роль в провокациях японских военных. По поручению военного ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ министра Тояма был должен “устроить пожар” в Корее, создав тем предлог для ввода японских войск. В 1895 г. группа агентов Гэнъёся, владевших искусством диверсионных операций в духе ниндзя, просочилась в императорский дворец в Корее и уничтожила царицу, что вправду предварило японское вторжение в Корею.

Еще одним обществом, тесновато связанным с ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ якудза, было “Общество реки Амур” (Кокурё-кай) (в западной литера­туре оно понятно в дословном переводе как “Общество темного дракона”), основанное первым ассистентом Тоямы Утида Рёхэем в 1901 г. и насле­довавшее традиции, заложенные Гэнъёся. Главной целью этого общества объявлялось установление контроля над всей Азией. Провозглашался ло­зунг “хакко ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ ити у” – “восемь углов мира под одной крышей”, при­чем “крыша” – это правитель Стране восходящего солнца, являвшийся, согласно классической националистической мифологии, прямым потомком Бога Солнца. За практически 30 лет существования “Общества реки Амур” оно не раз содействовало сталкиванию Стране восходящего солнца на путь внешнеполитических авантюр: война с Россией, продолжение ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ злости в Корее и Китае. “Общество реки Амур” вело гневную пропаганду против капита­лизма, большевизма, демократии и воздействия Запада. “Все это время Тояма и Утида были на самом деле дела Марксом и Лениным японского ультранационалистического движения” (с. 36).

Последующим “достижением” Тоямы было создание в 1919 г. “Общества государственной сути Величавой ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ Стране восходящего солнца” (Дай Ниппон Кокусай-кай) – на самом деле всеяпонской федерации гангстеров. Организация насчитывала 60 тыс. якудза, рабо­чих, ультра, использовавшихся своими фаворитами как ударная штрейкбрехерская группировка, также сила, подобная “черным ру­башкам” в муссолиниевской Италии. “Общество государственной сути Величавой Стране восходящего солнца” стопроцентно поддерживали Министерство внутренних дел, милиция и высокопостав ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ­ленные военные. Равномерно оно эволюционировало в военизи­рованную группировку на службе у партии Сейюкай – одной из 2-ух главных политических партий в японском парламенте. Воз­действие этого примера оказалось так впечатляющим, что скоро соперник Сейюкай в парламенте – партия Минсейто – организовала из якудза, входящих в строй банды, свою военизированную гангстерскую компанию – Ямато ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ Минро-кай.

К 30-м годам зерна, посаженные Гэнъёся и Кокурё-кай, дали бурные ростки: разные группы правого толка расплодились в необыкновенных масштабах, сразу университеты демократии исчезали из жизни японского общества. По мере то­го как сообщники Тоямы получали власть, страна погружалась в период репрессий и террора, узнаваемый жителям ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ страны восходящего солнца как “Курой танима”, т.е. “равнина мрака”.

Якудза продолжали оказывать суровую помощь, предо­ставляя своим патронам в правительстве и армии людей и органи­зационные ресурсы. Группы якудза были ориентированы в Маньчжу­рию для роли в “освоении земель” и помощи в налажи­вании там опиумной монополии, преследовавшей ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ двойную цель, – получение средств и ослабление сопротивления китайского населе­ния. Раз в год доходы японцев от наркотизации захваченных районов Китая составляли около 300 млн. долл. (с. 38).

С началом войны на Тихом океане “роман” японского прави­тельства с ультраправыми и якудза в один момент завершился – к этому времени правительство сместилось так далековато ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ на право, что больше не нуждалось в ультра либо гангстерах как самостоятельной силе. У якудза в критериях военного времени был выбор: надеть форму либо наблю­дать за войной из-за тюремной решетки.

С капитуляцией Стране восходящего солнца началась амери­канская оккупация (1945-1952). Оккупационная администрация, возглавлявшаяся генералом Дугласом Макартуром ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ, имела мандат на проведение широкомасштабных соц реформ, которые сделали бы неосуществимым возрождение милитаризма. Невзирая на то что неувязка якудза была отлично из­вестна ведущим бюрократам оккупационной администрации, с за­дачей ликвидации криминального подполья америкосы не совладали. Более того, часть высокопоставленных деяте­лей администрации Верховного главнокомандующего союзны­ми силами (SCAP ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ) интенсивно помогала бандам якудза, поощ­ряла их деятельность и даже субсидировала средствами (с. 44). Невзирая на данные о том, как стремительно в критериях послевоенной разрухи, расцвета темного рынка и т.д. росли бан­ды якудза, решать сколько-либо приметных действий в отношении криминальных групп оккупационные власти не желали.

Разъяснение этому следует ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ находить в изменении политики Макартура в 1947 г. вследствие усиливавшейся “прохладной войны” и глобального противо­стояния с СССР. В той обстановке все, что крепило позиции США в противоборстве с коммунизмом, следовало поддерживать.

Этот поворот в политике оккупационной администрации получил в Стране восходящего солнца заглавие гяку косу (reverse course) – “изменение ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ курса”. Все, что было начато ранее: очистка госаппарата от во­енных преступников, гангстеров и ультра, ликвидирование потаенных обществ, скрытой милиции (Кемпей тай), также несчастной токко – “милиции мыслей”, введение свободы печати, легализация профсоюзов, женская эмансипация, земляная реформа, ликвида­ция дзайбацу, – сейчас не представлялось важнейшим, сторон­ники этого курса равномерно были отстранены от ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ собственных постов. На повестку денька встала очистка “бардовых” и остальные мероприятия, которые могли бы пред­отвратить усиление левых сил.

Хотя основной мишенью стала компартия Стране восходящего солнца, давлению, репрессиям либо компрометации подверглись профсоюзы, независящие газеты и радиостанции, институтская профессура левых взглядов. Разукрупнение денежных устройств было остановлено ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ, поли­тика демилитаризации была сочтена нереалистичной. Конкретно с этом контексте оказалось вероятным возрождение воздействия якудза в прежнем симбиозе с очень правыми.

Ничего необыкновенного в таковой политике не было. Тогда приблизительно то же самое производилось янки в Европе. Во Франции, к примеру, ЦРУ финансировало корсиканских ганг­стеров для срыва организовываемых ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ коммунистами забасто­вок и ослабления воздействия французской компартии. В Стране восходящего солнца же южноамериканские спецслужбы руками якудза практически начали сек­ретную войну против левого движения. Во главе этой кампании стоял управляющий разведслужбы G-2 администрации Макартура генерал-майор Чарльз Уиллоуби (с. 58).

На счету управляющих американских спецслужб, действо­вавших руками гангстеров и правых ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ, было несколько больших провокаций, таких, как инцидент в Мацукаве в 1949 г., где типо коммунисты организовали жд катастрофу с огромным количеством жертв.

Другим следствием американской политики было общее возвращение на ответственные посты в муниципальных органах и большом бизнесе националистов и милитаристов. Резко возрос приток людей в группировку ультраправых.

Более ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ броским примером сотрудничества американских спецслужб с эксмилитаристами, националистами и гангстерами является история возвышения Кодама Ёсио – человека, ставшего целой эрой в послевоенном развитии якудза. Карьера Кодама началась в 20-е годы, ког­да он стал одним из последователей Тоямы Мицуру из “Общества темного океана”. Кодама успел побывать членом нескольких ради­кально ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ-националистических организаций, за роль в попытках убийства членов кабинета отсидел в довоенный период в различ­ных кутузках в общей трудности около 6 лет. Потом он по­падает в Китай, где собирает для японской армии разведданные, делает агентурную сеть. В обстановке вой­ны Кодама, не гнушаясь грабежом имущества и сырьевых материалов на захваченных ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ территориях, торговлей героином и пр., сколачивает большущее состояние, оценивавшееся в 175 млн. долл. (с. 65). С 1946 до конца 1948 г. Кодама был заключенным кутузки Сугамо в Токио. Там он находился совместно с другими военными и ультранациона­листами, осужденными Интернациональным военным судом за военные злодеяния.

Америкосы так и не выдвинули против ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ Кодама никаких обвинений. Его выпустили на свободу, что, по всей видимости, было связано со сделкой с бюрократами G-2, заинтересованными как в деньгах Кодама, так и в инфы, кото­рой он обладал.

Еще находясь в кутузке, Кодама начал оказывать влияние на формирование нового правого политического блока. На его средства, награбленные в Китае ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ, другой влиятель­ный деятель правого толка Цудзи Кароку, узнаваемый также как “японский Аль Капоне”, сделал Либераль­ную партию, в 1955 г. слившуюся с Демократической партией. Так появилась Либерально-демократическая партия (ЛДП), пра­вившая Японией практически всю вторую половину XX в. Средства проч­но цементировали дела Кодама с ведущими ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ ограниченными политиками страны на про­тяжении следующих десятилетий. Таким макаром коррумпированная структура политической власти сохранялась постоянной в протяжении десятилетий. Якудза заняли важное место в этой структуре, получив в свое распоряжение большие сегменты япон­ской экономики, обеспечивая собственных политических патронов фи­нансовыми ресурсами и являясь ударной организованной силой на службе у большого ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ бизнеса и правых политиков.

По мере того как страна управлялась с разрушениями и труд­ностями первых послевоенных лет, гангстеры должны были ме­нять методы работы: темный рынок, эта вотчина якудза, пропал, за­то появились новые источники получения средств – наркотики, проституция и промышленность развлечений.

Во время войны ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ Япония для поддержки боево­го духа боец производила огромные количества слабонаркотического вещества амфетамина. Более известными потребите­лями этого наркотика были летчики-самоубийцы камикадзе. После войны его припасы на военных складах позволили якуд­за сделать широкую продажу наркотика, тем паче, что у деморализо­ванных обитателей поверженной страны он воспользовался огромным спросом ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ. Этот спрос не уменьшился и после того, как трудности первых послевоенных лет были преодолены; рынок для гангстеров оставался необык­новенно выгодным.

Многие формы проституции в довоенной Стране восходящего солнца не входи­ли в сферу бизнеса бандитов, потому что они не числились нарушени­ем закона. Послевоенное законодательство сделало проституцию ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ уголовным деянием, что перевело весь бизнес, базирующийся на сексапильных услугах, в подполье, а следо­вательно, под контроль якудза.

Азартные игры, такие, к примеру, как скачки, гонки велоси­педов и катеров, до этого находившиеся в руках бакуто, напротив, были узаконены, что обеспечило правительству допол­нительный источник валютных поступлений. Бакуто были обязаны расширять ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ сферу деятельности в других направлениях. Такие утехи, как проф спорт, театры, кабаре, синематограф и т.д., стали попадать под контроль криминальных группировок.

Реакция правительства на эти процессы была разноплановой. С одной стороны, милиция нередко проводила рейды и облавы, аре­стовывала гангстеров. Но высокопоставленные госу­дарственные деятели, в особенности ограниченных взглядов ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ, были не очень озабочены неувязкой якудза, а некие и заинтересованы в союзе с ними. Многие политики поднялись либо заполучили огромные состояния конкретно благодаря таким связям. В публичной жизни Стране восходящего солнца приблизительно в конце XIX в. получили обширное распространение “куромаку” – влиятельные политики, неприметно манипулирующие событиями из-за ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ кулис. Практически это слово переводится как “темный занавес” и пришло из японского традиционного театра Кабуки. В политической области “куромаку” – человек, служащий связывающим мостом меж миром гангстеров/ультра и миром большого бизнеса и офи­циальной политики. Более известным из довоенных куромаку был Тояма Мицуру, патриарх ультраправого движения и руково ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ­дитель “Общества темного океана”.

В период после войны было несколько больших куромаку, но более известными стали три человека, все ока­завшиеся в кутузке Сугамо за военные злодеяния в период вой­ны (злодеяния категории А, т.е. более суровые) и имевшие в период после войны тесноватые связи с ЛДП: Кодама Ёсио, Сасакава ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ Рёити и Киси Нобусукэ.

Кодама, стоявший у истоков сотворения ЛДП в послевоен­ные годы, кроме собственного ремесла политического брокера, продолжал удачно заниматься делом, он обладал риэлтерской компанией, несколькими спортивными газетами, баскетбольной ко­мандой, имел долю в судоходной компании и в империи ночных клубов на известной токийской улице Гиндза. Не считая ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ того, Кодама продолжал пичкать южноамериканские спецслужбы нужной информацией, также оказывал услуги большим промышленникам в случаях забастовок, трудовых кон­фликтов и тому схожих заморочек.

Сасакава Рёити в довоенный период был не просто ультранационалистом, он был фанатом Муссолини, боевики сделанной им группировки носили в подражание ита­льянским фашистам темные рубахи. После ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ выхода из кутузки Сугамо Сасакава занялся игорным делом, сумев заключить сделки с рядом местных правительств. К 1980 г. компания Сасакава имела оборот в 7,4 миллиардов. долл. – больше, чем ВНП многих государств мира. По сообщениям га­зет, Сасакава выступал судьей в конфликтах меж бан­дами якудза и сам воспользовался их услугами в ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ проталкива­нии тех либо других коммерческих проектов. Сасакава установил крепкие контакты с правыми за пределами Стране восходящего солнца: вкупе с Ли Сынманом и Чан Кайши он был в числе основоположников Глобальной антикоммунистической лиги, в 1963 г. он стал советни­ком японского филиала Церкви объединения преподобного С.М.Муна (с. 80). В ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ 1974 г. Сасакава в интервью журнальчику “Тайм” называл себя “самым богатым фашистом на свете”.

Более примечательна, пожалуй, карьера третьего деятеля – Киси Нобусукэ. Он заявил о для себя как последо­ватель довоенного фашистского теоретика Кита Икки, а в конце 30-х годов стал вторым в иерархии штатским бюрократом в ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ ис­кусственно сделанном японцами на северо-востоке Китая марио­неточном государстве Маньчжоу-го. Позже он занимал ряд принципиальных постов в военном правительстве адмирала Тодзио.

Киси был заключенным кутузки Сугамо, но совместно с други­ми военными правонарушителями загадочным образом обрел свободу в декабре 1948 г. В итоге серии хитроумных манев­ров ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ Киси оказался в центре политической интриги и в 1955 г. стал генеральным секретарем ЛДП, потом заместителем премьер-министра, а в марте 1957 г. – премьером.

Киси посодействовал возвратиться в огромную политику и занять принципиальные посты целой плеяде довоенных правых и якудза. Одним из его ближайших сподвижников был Бамбоку Оно, правый национа­лист старенькой закваски, контролировавший ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ влиятельную фракцию снутри ЛДП. Прямо до собственной погибели в 1965 г. Оно занимал должность генерального секретаря правящей партии. Этот человек не находил нужным скрывать свои связи с якудза. В 1963 г. он на публике показал это, выступив с привет­ственной речью на собрании около 2500 якудза в Кобэ.

И все таки до ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ 1976 г., пока не разгорелся скандал по поводу взяток южноамериканского авиационного концерна “Локхид”, не много кто пред­ставлял для себя подлинные масштабы запятанных сделок, коррупции и сра­щивания политики и организованной преступности в Стране восходящего солнца. Скандал вокруг “Локхид” стал японским Уотергейтом, он и произошел приблизительно сразу ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ с Уотергейтом, а его прямым следствием была отставка премьер-министра Какуэя Танаки. Перечень высших чиновников, уличенных во взяточничестве, включал премьер-министра, генерального секретаря ЛДП, министров индустрии и транспорта, председателя Специальной комиссии ЛДП по авиации, ряд видных парламента­риев. Но более шокирующими для рядовых японцев были не размеры взяток либо уровень ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ вовлеченных в махинации лиц, а то, что “это дело возвращало их вспять во времени, к событиям и людям, о существовании которых общество желало бы запамятовать... к ультраправым и гангстерам” (с. 103). Скандал поднял на поверх­ность имя несчастного Ёсио Кодамы.

Дела Кодамы с компанией “Локхид” начались еще в 1958 г ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ. Обеспокоенные тем, что продажа истребителя F-104 “Старфайтер” (Starfighter) идет плохо, пред­ставители компании стали подыскивать людей, которые могли бы лоббировать дело в японском правительстве. В ре­зультате на содержании компании в виде секретного “консультанта” появился Кодама. Его работа в этом качестве длилась 18 лет.

Кодама энергично взялся за дело и достигнул сверкающих ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ ре­зультатов. Оборонное ведомство Стране восходящего солнца предпочло продукцию локхидовского “Старфайтера”. Главными фигурами, через которых действовал Кодама, были три более тесновато связанные с криминалитетом политика: Бамбоку Оно, в то время один из фаворитов парламента и зампред ЛДП; Итиро Коно, очередной из фаворитов ЛДП; и Нобусукэ Киси, заняв ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ­ший должность премьера при мощной поддержке Кодамы.

В 1971 г. война меж компаниями, производящими пасса­жирские самолеты, была в полном разгаре, и президент “Локхида” К.Котчиян лично повстречался в Токио с Кодамой, чтоб обгово­рить детали реализации Стране восходящего солнца самолетов типа “Тристар” (TriStar) L 1011. В решении поставлен­ной задачки ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ Кодама прибег к помощи друзей, надавил на разные педали, иногда подключая группы сокайя – денежных вымогате­лей, как, к примеру, в случае, когда появилась необходимость сме­нить на более податливого человека президента “All-nippon airways” (ANA) Тэцуо Оба. Сразу вырастают числа преми­альных Кодамы (в 1972 г. – 2,2 млн. долл.) (с. 107). Действия начали ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ получать быстрый оборот после того, как в июле 1972 г. премьером стал Какуэй Танака. Уже в сентябре было объявлено, что ANA закупит “тристары”, и “Локхид” через собственный кабинет в Токио начал секретно переводить Кодаме большие суммы средств. Бук­вально через некоторое количество дней после обнародования решения о за­купках Танака получил ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ 3 млн. долл.

Шел уже 1973 г., сделка по “тристарам” была накрепко обеспе­чена, но “темные средства” “Локхида” продолжали широким потоком литься в Японию. Причина – возможность новейшей, еще больше выгодной сделки – реализации японским силам самообороны про­тиволодочного штурмовика Р-3С Orion в количестве 100 единиц на сумму 1 миллиардов. долл. Кодаме причиталось ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ 9 млн. долл. – отчасти как премиальные, отчасти на взятки разным лицам в прави­тельстве. Как раз тогда руководители “Локхида” были вы­званы в конгресс для дачи показаний о нелегальных платежах за границей.

Разоблачения, изготовленные в процессе расследования дела “Локхид”, и следующий арест Кодамы символизировали конец целой эпо­хи. До этого Кодаме ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ не приходилось волноваться ни по поводу милиции, ни по поводу прокуратуры либо налоговой инспекции. Сейчас обвинение требо­вало для него тюремный срок в три с половиной года и штраф в размере 3 млн. долл. (с. 113). Последние три года жизни он провел на больничной кровати, уже утратив былое воздействие ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ, хотя и заявил в один прекрасный момент, что его последнее дело в политике – обеспече­ние премьерского поста собственному протеже Ясухиро Накасонэ (с. 115). Кодама погиб в 1984 г.

Воздействие “куромаку” на огромную политику никак не пропало с уходом Кодамы. Подозрительные валютные выплаты и связи с миром организованной преступности – как и раньше неотъемле ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ­мая часть мира японской официальной политики. Внедрение организованных бандитов в политических целях, хотя и не так откровенно, как ранее, длится. Сообщения и разоблачения о связях того либо другого политика с преступным миром могут вызвать общественную реакцию, но в целом полити­ки, обычно, игнорируют такие обвинения. Частично такая ситуация объяс­няется долговременной ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ монополией на власть Либерально-демократической партии. Другая причина – специфично “общественная” роль якудза в японском обществе, без охоты, но признающим их фактически законное существование. Если в США люди, сражающиеся с оргпреступностью, делают на этом карьеру, то в Стране восходящего солнца общественная борьба против якудза не принесет человеку никаких политических ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ дивидендов.

В итоге якудза продолжают обширно употребляться в японской политике – как собиратели политических пожертвований, телохранители и активисты предвыборных кампаний. Руководители криминальных групп вхожи ко многим общенацио­нальным политикам, что кроме иных выгод практически легали­зует их статус. Нередки случаи, когда журналисты заста­ют министров кабинета в компании с известными ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ фаворитами кри­минальных группировок. Хотя это явление всераспространено не только лишь в ЛДП, для этой партии оно более типично (с. 117).

Политическая коррупция и контакты с якудза выслеживаются не только лишь на самом верху. На местном уровне якудза не просто связаны с теми либо другими политиками, они сами выставляют свои кандидатуры ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ на выборах. Идеология, обычно, играет только вспомогательную роль в политической актив­ности якудза, они стремятся за счет политики обеспечить безопасность собственного бизнеса. Но они все всегда поддерживают правые, антикоммунистические и радикально-националистиче­ские взоры и лозунги.

Эффект воздействия якудза на муниципальную политику недо­статочно исследован. По последней ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ мере ясно, что там, где контроль якудза довольно силен, к примеру в отношении маленьких ссудных операций либо охранного бизнеса, делается все, чтоб затруднить возможность проведения реформ. Глас якудза слышен и в обсуждениях о судьбе японских вооруженных сил. Они повсевременно требуют пересмотра либо отмены антимилитаристической ст. 9 Конституции. Но в целом уход ультранационали ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ­стических “куромаку” старенького поколения делает деидеологизацию якудза более приметной. Все, как и в других странах, становится подчиненным главной цели – получению прибыли.

Социальные конфигурации послевоенных лет сказались на способах и структуре группировок якудза. Воз­росли злость и грубость злодеяний, потому что усилилось воздействие банды гурентай. Сами банды стали крупнее ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ, расширяясь способом заключения союзов либо поражения конкурентов. Если обычные довоенные банды были маленькими – обычно один оябун и до пятидесяти кобунов, то по­слевоенные группировки содержали в себе уже сотки, а время от времени и тыщи бандитов, руководимых дюжинами суб-оябунов. В 1958 г. токийская милиция оценивала численность якудза в ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ Стране восходящего солнца в 70 тыс. человек. Через 5 лет эта цифра возросла до 184 тыс. человек, объ­единенных в около 5200 банд (с. 90).

Соответствующей в новых критериях была деятельность группи­ровки, ставшей нарицательной для японского преступного подполья, – наикрупнейшго синдиката, на самом деле дела, альянса более 500 банд – Ямагути-гуми. Всего в этом синдикате ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ насчитывалось 103 шефа разных рангов, из которых на самом верху в соот­ветствии с системой оябун-кобун были четыре “младших брата” (сятэй) фаворита синдиката Кадзуо Таоки. Дальше шли восемь директоров, вакасира-хоса (“вспомогательные младшие руководители”), из чис­ла которых один назначался вакасира (“младший управляющий”). Как эквивалент консильёри (советник – consigliori) в мафии ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ была группа из 6 старших советников – санро-кай. Ниже размещались камбу ацукай (админ) и 83 вакасю (молодцов), любой из которых командовал подразделением кобунов (малышей) и куми-инов (новичков).

В рамках этой структуры циркулировали большие суммы средств. Сам синдикат и входившие в него банды выпускали ежегод­ный денежный отчет. Очевидно, банды, входившие в ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ синдикат, были должны делать денежные отчисления наверх. Так, соглас­но полицейским оценкам, Таока получал в качестве подношений раз в год 500 млн. йен (2,1 млн. долл.).

В 1979 г. Национальное полицейское агентство выпустило доклад, согласно которому рядовой якудза мог зарабатывать в год около 14 тыс. долл., что соответствовало средней заработной ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ плате японского служащего. Гангстеры, контролировавшие, к примеру, проституток, могли “подымать” выше 45 тыс. долл., а старшие якудза ниже ранга шефа могли иметь около 90 тыс. долл. “Но истинные средства водились у людей на самом верху” (с.133).

Рядовому японцу, отмечают создатели книжки, казалось, что вправду Ямагути-гуми находится всюду. “В мире япон­ских якудза синдикату ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ принадлежала территория Западной Япо­нии. Входящие в него группировки контролировали временных рабочих в портах и на стройках; монополизировали торговцев на уличных лотках; брали дань с всех компаний, начиная от баров и заканчивая наикрупнейшими корпорациями; и, естественно, не упуска­ли из виду средства, крутившиеся в игорном бизнесе. Они ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ делали политические партии и были активистами у правых кандидатов. Они содержали ночные клубы и предлагали клиенту все что угод­но из нелегального законом” (с.133).

Посреди других сфер, на которые простирались интересы син­диката, – промышленность развлечений, сумо, проф рестлинг, кино, наркотики (амфетамин), ссудные операции, кон­трабанда, порнуха. Средства синдиката вкладывались в ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО ПРЕСТУПНОГО ПОДПОЛЬЯ недви­жимость, транспортные компании, услуги мусоровывоза, госпита­ли, школы британского языка, павильоны игральных автоматов, также в создание поддельных продуктов узнаваемых марок.


ochnaya-forma-obucheniya-na-baze-srednego-professionalnogo-obrazovaniya.html
ochnaya-forma-obucheniya-srok-obucheniya-4-goda.html
ochnaya-i-vechernyaya-formi-obucheniya.html